Древняя металлургия Тувы

Текст и фото: Демир Тулуш, к.и.н.

Развитие металлургического производства в Саяно-Алтайском регионе имеет длительную историю. Долгое время считалось, что именно Горный Алтай был главной кузницей региона, а на остальных территориях были лишь отдельные металлургические мастерские или только участки добычи руды. Но работы известных хакасских исследователей В.Я. Бутанаева, Я.И. Сунчугашева 1960 – 1980-х гг. показали, что на территории Хакасии и Тувы немало древних зон добычи и выплавки металлических руд.

Исследование археологии Тувы началось еще в XIX в., но памятники горного дела и металлургии детально начали изучаться только в ХХ в. Первые сведения о древних рудниках, местонахождениях шлаков имеются в работах путешественников, геологов, историков Г.Ф. Миллера, Д.А. Клеменца, Б.М. Порватова, П.Е. Макарова, С.А. Теплоухова и др. Сегодня памятники горного дела и металлургии – одни из малоизученных типов памятников Центральной Азии и Тувы, в частности.

Сложность исследования этого типа памятников заключается в том, что их трудно выявить на местности – железоплавильные печи почти не имеют признаков на поверхности. Исследование памятников древней металлургии имеет большое значение для определения характера местного металлургического производства, понимания его роли в социально-экономическом развитии древних этносов Тувы. Это определяет актуальность дальнейшего изучения данной области археологической науки, основу которой в Туве заложил Яков Иванович Сунчугашев.

Планомерная работа по исследованию металлургического комплекса Тувы начинается с работ Я.И. Сунчугашева, который в 1950 – 1960-х гг. провел ряд археологических разведок по территории Чаа-Хольского, Кызылского, Каа-Хемского, Тоджинского и других районов. Ему удалось выявить остатки древних шахт и штолен, ямные железоплавильные печи III-II вв. до н.э. на берегах рек Ондум, Бай-Сют, Кызыл-Торга и др. Благодаря трудам Я.И. Сунчугашева нам известны основные типы печей, воссоздана одна из возможных моделей технологии добычи и производства металлов. Однако в этом направлении остались «белые пятна», которые требуют дальнейшего глубокого исследования.

Всего на территории Тувы Я.И. Сунчугашев исследовал более полусотни древних выработок, карьеров и железоплавильных печей. В монографии «Горное дело и выплавка металлов в Туве» (Москва, 1969) он сделал глубокий анализ каждого типа памятников древней металлургии, но составить четкую картину развития металлургии в Туве, ее особенностей и роли в регионе, не было возможности. Для этого, как он пишет в заключении своей работы, «необходимо продолжать широкие археологические исследования с применением ряда методов исследований, используемых естественными науками».

Изучением древнего металлургического производства Тувы занимался также сотрудник Тувинского института комплексного освоения природных ресурсов Сибирского отделения Российской академии наук В.А. Попов. В своем последнем труде «О древнем горно-металлургическом производстве в Туве» он выделил основные памятники добычи медной, оловянной и железной руды. При этом он отмечает, что на территории Тувы нет крупных скоплений самородной меди (кроме южных склонов хребта Танну-Ола, где не выявлены еще следы металлургического производства), человеку приходилось ее добывать, используя огонь. Так, он пишет, что в месторождении Хову-Аксы было выявлено более 300 горных выработок – шурфы, шахты, карьеры и узкие штольни, позволявшие выбирать только руду. В настоящее время большинство этих памятников разрушено в процессе промышленной добычи кобальта. Аналог данного месторождения – долина р. Чыргакы, где встречаются группы хорошо сохранившихся выработок с сохранившимися следами примитивных печей. Большинство археологов датирует их от XII до III вв. до н.э. Здесь еще не применялся метод радиоуглеродного датирования С-14, что не позволяет датировать их более точно.

В.А. Попов также отмечает единственное в Туве оловянное месторождение Балыктыгское, расположенное в подножья горы Монгун-Тайга в долине р. Каргы. Здесь также встречены древние выработки, однако утверждать, что здесь выплавляли именно олово, пока нельзя – месторождение содержит также медные руды.

Железное производство появляется, предположительно, в V-IV вв. до н.э. К этому времени относятся древние рудники и плавильни на реках Бай-Сют, Кара-Бельдыр и др., имеющие следы производства как меди, так и железа. В.А. Попов предполагает, что в этих местах зарождалось железоделательное производство. На это указывают и многочисленные топонимы, содержащие термин «темир, демир» (тув. – железо). Отдельные одиночные пункты добычи железа отмечаются также и по всей Центральной Туве, а также на юго-западе – Овюрском районе (реки Улаатай, Чоза, Тээли, Южный Торгалыг). Здесь выделяется долина реки Чоза, где встречено несколько выработок, карьеров, штолен и ниш, а также следы древней плавильни.

В 2002 г. сотрудниками ТИКОПР СО РАН были проведены обследования по р. Ондум, которые позволили выявить протяженные участки оросительных каналов, служивших для полива небольших плодородных участков. Там же были выявлены отходы железоплавильного производства, древние выработки железных руд. По предположению Т.Н. Прудниковой, на этом участке выращивался хлеб для древних металлургов. Исследовательницей был выполнен разрез почвенного слоя, где выявлены остатки древесного угля, применявшегося в металлургическом производстве. Проведенное датирование методом С-14 показало, что возраст местонахождения соответствует эпохе средневековья – V – VII вв. н.э.

Весной 2015 г. экспедиция Тувинского института гуманитарных и прикладных социально-экономических исследований проводила обследование земельных участков на территории Кызылского и Каа-Хемского кожуунов. На холмистом пологом склоне горного массива Боом с вершиной Ченге-Даг, переходящий в надпойменные террасы правого берега р. Копту (Хопто) было выявлено два объекта, имеющих признаки памятников археологии поселенческого типа.

При строительстве автодороги Бояровка – Тоора-Хем на седьмом километре был срезан край одного из холмов. Нами были зафиксированы остатки шести печей, расположенных в 20-30 см ниже уровня современной поверхности. По южному и северному краю площадки отмечены валы и рвы, протянувшиеся от основания горы до края холма. Они ограничивали территорию площадью около 20 га. Ширина валов составляет около 2,5-3 м при высоте до 0,7 м. При визуальном осмотре площадки были собраны фрагменты керамики (рис. 3, 1-2). Выявление культурного слоя и артефактов (фрагменты керамики, угля), валов, а также очевидные остатки печей в обрыве холма, подтверждают, что на этом участке располагалось древнее поселение металлургов или производственная площадка. В западной возвышенной части холма, возможно, располагались жилые постройки, а в нижней восточной, ближе к руслу реки – производственные мастерские, железоплавильные печи и т.д. Восточная часть комплекса разрушена автомобильной дорогой. Сохранился лишь небольшой участок, где были собраны отдельные фрагменты шлаков. Памятник, названный нами «Копту-1», предположительно может быть датирован эпохой поздней бронзы – ранним железным веком.

Второй объект был выявлен на 17 км автомобильной дороги Бояровка – Тоора-Хем, в 200 – 250 м к западу от р. Копту. Здесь был выявлен вал с глубоким внешним рвом, проходящий по краю площадки. На ограниченной валом площадке выявлено более 20 западин диаметром от 1,5 до 4,5 м, расположенных на участке площадью около 15 га. С поверхности были подняты многочисленные фрагменты шлака. На одной из западин был заложен шурф (1×2 м), в разрез которого попала часть искусственного сооружения, оказавшейся впоследствии печью. Шурф был расширен до 2×3 м, что позволило полностью расчистить древнюю железоплавильную печь (рис. 4), вокруг которой были многочисленные шлаки и крицы (рис. 3, 2). Выявленный объект культурного наследия следует отнести к памятникам поселенческого или производственного типа. По аналогии с поселением «Копту-1» памятник был назван «Копту-2».

Уже в 2017 г. экспедицией ТИГПИ при поддержке японских археологов были проведено исследование небольшого участка памятника «Копту-2». Раскопки были проведены на участке выявления первой печки, а также заложена траншея через вал и ров, позволяющие оценить их функциональное значение и связь с другими объектами. На небольшом участке (44 кв. м) были выявлены четыре печки и клад железной руды весом более 50 кг. Исследование показало, что каждая западина представляла собой производственную площадку из нескольких печей, подача воздуха в которые производилась нагнетанием через глиняные сопла у основания печи со всех сторон. Этот метод значительно отличается от всех известных ранее в Центральной Азии, что позволяет предположить выявление абсолютно нового типа производственной деятельности. Находка тайника с рудой указывает на то, что данная мастерская была оставлена внезапно, вероятно, в результате военных действий, после которых прежние обитатели не вернулись на свои земли.

Исследование вала и рва показало, что они играли роль водоотводного канала, который позволял уводить талую воду на низинные участки холма, вероятно, в целях орошения. Южный участок канала сильно размыт, что не позволило выявить его конец и определить окончательное функциональное предназначение.

Краткосрочный характер экспедиции не позволил более детально исследовать памятник, но работы на нем будут продолжены в ближайшие годы. По завершению экспедиции все выявленные объекты были законсервированы. Впервые нашим ученым удалось исследовать столь интересный объект древней металлургии, используя современные методы фиксации, и это привело к выявлению абсолютно нового для Центральной Азии типа металлургических печей.

В настоящее время стоит задача реконструировать принцип работы тувинских печей с «Копту-2». Так, в 2017 г. была проведена реконструкция работы таштыкских печей, выявленных на территории Республики Хакасия. Проект Русского географического общества под общим руководством П.Б. Амзаракова при участии профессора из Японии Я. Мураками был осуществлен на базе волонтерского лагеря РГО «Ермак». Реконструкция заняла 2 дня, в ходе которых из 50 кг было получено некоторое количество железа. При этом исследовательская группа стремилась создать условия максимально приближенные к условиям древних жителей Хакасско-Минусинской котловины – воссоздали древнюю печь из глины, нагнетание воздуха производили мехами, жар получали от древесного угля. Есть предположения, что для получения значительного количества металла процесс необходимо было вести непрерывно несколько суток, но на это не было элементарно свободного времени у участников процесса – археологов, каждый из которых приехал в Саянские горы из своих экспедиций. Возможно, в ближайшем будущем, очередную попытку реконструировать процесс, уже на основе тувинской печи, предпримет экспедиция ТИГПИ в Туве, на р. Копту.

Открытия последних лет показывают, что локальные металлургические центры соседней с Тувой Хакасии имели свою специфику, собственную добычу и производство, формировавшие обособленные родоплеменные группы металлургов в преимущественно кочевнической среде. Раскопки памятников Толчея и Рудник Юлия показали, что разнообразие типов металлургических памятников, как и разновидностей железоплавильных горнов, очень высоко.

На территории Республики Тыва подобные исследования не велись уже более 40 лет. Отдельные памятники выявлялись в ходе археологических разведок, но системного анализа всего направления нет. Назрела необходимость рассмотреть памятники горного дела и металлургии Тувы с позиции современных технологий, которые могут дать значительно больше информации, чем в предшествующем этапе исследования. Также благодаря методике дистанционного зондирования появилась возможность выявлять крупные памятники поселенческого и производственного характера с помощью спутниковых снимков и аэро- фоторазведки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *