Первый пароход в Туву

Текст: Федор Бочегуров        Фото: из архива родственников и открытых источников

В 1925 году Енисейским речным госпароходством были организованы рейсы по Енисею в Туву. Выполнял их тогда колесный пароход «Минусинка». От пристани Означенной до Большого порога «Минусинка» шла добрую неделю, причем в самую малую осеннюю воду. Сама она проходить пороги не могла. Через шиверу Сойотка, Дедушкин и Большой пороги судно тащили в обход по суше на специально сделанных покатах с помощью лебедок.

Выше Большого порога пароход опять же идти не мог. Одолевать Урский порог и Урбюнскую шиверу1 ему снова помогали с берега. Как-то между селом Чаа-Холь и Шагонаром он сел на мель и с трудом был снят с косы. В пути потерпел несколько аварий, получил вмятины, пробоины на дне корпуса, поломки гребных колес. Ходить в этих местах ему явно было не под силу, и в ту же осень судно было спущено в низовья.

Из Красноярска осенью 1929 года к основанию Большого порога прибыл новый грузопассажирский двухвинтовой пароход мощностью 350 лошадиных сил и грузоподъемностью 120 тонн. Он был предназначен для плавания в Тувинскую Народную Республику и назван по имени реки – «Улуг-Хем». Через Большой порог он должен был подниматься при помощи тросов, тянущих его с берега. Там работала большая группа монтажников, которые готовили необходимое для этого оборудование. В их числе был и я со своими земляками.

Выше порога, на берегу, на излучине реки был намертво закреплен мощный ворот. К его основанию зафиксировали конец стального троса. Другой конец на поплавках спустили в воду ниже порога. Были также подготовлены боковые «подушки», предохраняющие борта судна от возможных ударов о береговые камни. Ниже Большого порога наготове стояли пароход «Щетинкин» и два катера, которые в случае аварии «Улуг-Хема» должны были немедленно прийти на помощь.

Прибыв на место, капитан нового парохода Алексеев Петр Иванович изучил обстановку, сделал выводы, осмотрел все береговые сооружения, содействующие проходу судна через порог. Стали готовиться к подъему. В глазах каждого члена команды застыл один и тот же вопрос – пройдем или нет? Нужно было все предусмотреть и рассчитать. С утра пароход «Улуг-Хем» начал трудный, сложный и ответственный штурм Большого порога. Алексеев, подойдя к механику Быкову, запросил готовность и получил утвердительный ответ. На пароходе и на берегу все заняли свои места. У штурвала за руль стал опытный лоцман Макар Михайлович.

Погода в тот день, как по заказу, выдалась теплой. Лучи солнца, выйдя из-за гор, веселым блеском играли на мачте, трубе и палубе. Прозрачная енисейская вода просматривалась до самого дна. В узком коридоре порога дул встречный слабый ветерок. Алексеев окинул взглядом вершины высоких гор, посмотрел в сторону порога, глянул мельком на свои часы и, не торопясь, потянул рукоятку гудка. «Улуг-Хем» дал сигнал к отходу. Загремели якорные цепи, в машинном отделении заработали моторы. Матросы быстро закрепили конец стального каната за барабан дизельного двигателя в носовой части судна. Пароход на малых оборотах стал отходить от берега на середину реки. Оттуда открылась вся панорама Большого порога: огромные волны, сливы; справа – крутые ржавые скалы, слева – серые камни, поросшие мхом. Начался штурм.

Усилиями моторов и великими стараниями людей, навалившихся на мощный ворот, стальной трос наматывался на основание берегового механизма и на барабан дизельного двигателя. «Улуг-Хем» медленно, дрожа всем корпусом, со скрипом преодолевая силу встречного потока воды, входил все дальше вглубь порога. Вплотную приблизились мрачные скалы. Река сузилась в плечах, вода с каждой минутой становилась все быстрее. Она угрожающе шумела, крутые волны яростно бились о борта парохода. Справа и слева возникали водовороты, вихревые котлы и ямы. Судно сотрясалось, кренилось с боку на бок, сбиваясь с курса.

Водный поток стремительно мчался вперед. Казалось, Большой порог всячески пытается остановить пароход, не дать ему продвинуться. Но, как бы он ни свирепствовал, все эти попытки не могли затормозить ход судна. Шаг за шагом «Улуг-Хем» медленно поднимался все выше по беснующейся воде.

Матросы четко выполняли свои обязанности. В машинном отделении механик Быков обеспечивал бесперебойную работу двигателей машины. Кочегары напряженно трудились, топили печи, поддерживая высокий уровень давления пара в котлах. Более пятидесяти рабочих под руководством Зыкова создавали условия для надежной работы ворота-тягача и других вспомогательных механизмов. Петр Иванович внимательно следил за каждым изменением в движении парохода и за поведением воды. Преодолевая ее бешеное сопротивление, «Улуг-Хем» с огромными усилиями шел вперед. Наконец он достиг критической зоны порога, где замер без движения на
«мертвой точке», балансируя на изломе, т.е. на водосливе2.

И тут капитан парохода приказал:

– Дать полные обороты! Включить все дополнительные усилители! Кочегарам поднять пар до предела! – Дальше последовала команда на берег подключить на помощь вороту-тягачу движки и лебедки.

Более получаса «Улуг-Хем» стоял без движения, и только в результате неимоверных стараний людей, предельной работы моторов и других вспомогательных механизмов наконец-то сдвинулся с места и еле заметно пошел вперед. Так он вырвался из клещей «мертвой зоны», после чего ускорил ход.

Пароход все дальше отрывался от порога. Шум воды затихал за кормой, стальной трос ослаб и провис. Петр Иванович передвинул ручку скоростей на средние обороты. Судно испустило клубы бледно-голубого пара, словно вздохи облегчения после семи часов напряженной работы. Как только мы закончили подъем, Алексеев дал серию коротких и длинных гудков, которые торжественно возвещали, что пароход «Улуг-Хем» миновал Большой порог. В четырехстах метрах выше, в устье реки Казыр-Суг (вышепорожняя пристань), он пришвартовался к берегу. Сколько было радости у экипажа и у всех, кто содействовал проходу парохода через порог! Было шумно, люди смеялись, обнимались, обменивались рукопожатиями, хлопали по плечам, приветствовали и поздравляли друг друга. Не было предела ликованию! Это была победа. Впервые в истории судоходства в Саянах было положено начало прохождению судов через Большой порог при помощи тросов.

Через сутки, сделав небольшой ремонт, «Улуг-Хем», расставаясь с Большим порогом, отдал прощальный гудок, снялся с якоря и отчалил по малоосвоенному водному пути в Тувинскую Народную Республику.

За штурвал встал молодой, но хорошо знавший опасные енисейские пороги Бочегуров Иннокентий Никанорович, уроженец и житель пограничного поселка Усть-Уса. Он часто сплавлял и различные грузы, и пассажиров – разные экспедиции, комиссии, спецгруппы. Его всегда приглашали в качестве сопровождающего или проводника, особенно в большую воду.

В период поисково-изыскательских работ на Енисее он трудился разнорабочим, ходил на моторной лодке, а затем на катере в качестве рулевого. Много раз спускался на плотах через Большой и Урский пороги и другие опасные шиверы и перекаты. Впоследствии Иннокентий Никанорович стал одним из опытных лоцманов речного пароходства.

По новому пути «Улуг-Хем» плыл осторожно. Казалось, он внимательно присматривался к каждому повороту, изгибу и перекату, словно досконально изучая их. Время от времени, проходя опасные места, отдавал короткие гудки. Пароход шел меж высоких Саянских гор. Справа и слева чередовались бесконечные крутые скалы, покрытые смешанным лесом. В устьях рек росли березняк, осинник и разные кустарники.

В этой глубинке, в безлюдных местах можно было за целый день не увидеть ни одного населенного пункта. Была там только одна маленькая заимочка в устье речки Кара-Хем, где в ту пору с семьей проживал некий профессор-биолог Аверьян Иванович Белоусов, занимавшийся научной работой по изучению животного мира. На этой заимке «Улуг-Хем» сделал свою первую остановку для погрузки топлива.

На Большом пороге на пароход сели более шестидесяти рабочих, которые ехали домой, в том числе и мы, усть-усинцы. На заимке Кара-Хем на борт поднялись семья Белоусова и трое тувинских охотников.

Несмотря на то, что судно впервые шло по неисследованному пути, на нем уже были первые пассажиры, к тому же оно охотно подбирало всех попутчиков. В устье реки Тукеек снова посадили на борт двух охотников, которые оказались нашими земляками из поселка – Антон Иванович и Илья Федорович Моховы.

Гул моторов, звуки гудков эхом разносились по окрестным горам, нарушая вековую тишину и покой, пугая обитателей тайги. Одни звери вскакивали и убегали в горы, другие же удивленно разглядывали судно. А вот хозяина тайги, Михаила Топтыгина, пароход застал прямо-таки внезапно, появившись из-за поворота у самого берега. Косолапый был настолько увлечен какими-то своими делами, что даже не заметил, как судно подошло к нему вплотную. Услышав шум, а затем и увидев его источник, Михаил растерялся, в переполохе кинулся наутек в гору, но осыпающийся склон предательски подвел его. Камни срывались из-под лап, таща Михаила вниз, и он топтался на месте, хватаясь за каждый голыш в надежде удержаться наверху.

Тут еще для потехи с парохода дали несколько коротких гудков. И без того перепуганный до смерти Михаил, как очумелый, метался из стороны в сторону, затем в отчаянии бросился вниз к берегу, где ухватился за большой булыжник, будто принял меры самозащиты, и так и сидел, вцепившись в него, пока пароход не скрылся за поворотом.

Показалась Тепсельская шивера. Алексеев развернул маршрутную карту и стал сверяться с местностью. Стоявший неподалеку штурман Дресвин делал какие-то отметки в судовом журнале. Кеша Бочегуров пояснял, что теперь Тепсельская шивера не представляет опасности для прохождения судов, так как в прошлую зиму все ее камни были взорваны и убраны.

Тем не менее Алексеев был осторожен. Он дал короткие гудки и замедлил ход парохода, изучая сложившуюся обстановку. Внимательно окинув взглядом противоположный берег, подошел и двинул ручку скоростей на полные обороты. «Улуг-Хем» послушно пошел вперед, быстро рассекая встречные волны.

Справа на склоне крутой скалы снова показалось стадо горных баранов. Они бежали цепью друг за другом, прыгая с камня на камень легко и ловко, словно на крыльях взлетали вверх. Один, с огромными косыми рогами, бежал позади, часто останавливаясь и наблюдая за пароходом.

«Улуг-Хем» успешно преодолел Тепсельскую, Кызыл-Каинскую и Сагадачинскую шиверы и вплотную подошел к пограничному поселку Усть-Уса.

За семь ходовых часов, не считая остановок и задержек, он покрыл шестьдесят километров водного пути от Большого порога до поселка Усть-Уса.

Жители его давно знали, что через Большой порог поднимается мощный пароход, идущий в Тувинскую Народную Республику. Задолго до его прихода с ближних и дальних заимок в поселок съехалось множество людей, со дня на день ожидавших встречи с ним.

Только прозвучал длинный басистый гудок, жители и гости поселка, радостно возбужденные, собрались встречать долгожданное судно. Старые и малые, мужчины и женщины, празднично одетые, стояли на высоком берегу. Они переминались с ноги на ногу, шумно переговаривались и с тревожным любопытством рассматривали прибывший пароход. «Улуг-Хем» замедлил ход, бросил якорь и пришвартовался к берегу. По трапу сходили пассажиры, среди которых были и граждане ТНР из сумона Кереме, работавшие на Большом пороге, и несколько местных охотников, несших с собой свой груз.

К охотникам подошел старик Петяха Тапеев и с любопытством поинтересовался у Антона Ивановича Мохова: «Откуда вы и как попали на пароход?» – «Мы сами не знаем. Поднимались с Илюхой на лодке. Сзади догнал пароход, нас подняли на борт, даже нашу лодку погрузили. Я думаю, что это сделал Кеша, он ведь теперь большой начальник, на пароходе работает лоцманом», – объяснил Петяхе Антон. – «А сколько они взяли с вас?» – «Пока не знаем, ничего не говорят. Если что, заплатим мясом, думаем, что возьмут». – «Как не возьмут, мясо всегда нужно», – повторил Петяха.

Охотники долго ждали, когда же им предъявят счет за поездку. Никто ничего не предъявлял. Тогда Антон с Ильей обратились к капитану парохода Алексееву с вопросом, сколько же нужно заплатить за проезд. Алексеев объяснил, что никакой оплаты не надо, тем более что охотники кормили их свежим мясом, за что им благодарность.

В эти дни поселок ликовал. Вечерами на пароходе ярко, празднично горели разноцветные лампочки. Жители были приглашены на борт. Заходили группами по очереди, с любопытством рассматривали диковину, восхищались красотой и комфортабельностью помещений.

Поселок Усть-Уса был последним населенным пунктом на границе между СССР и ТНР. Для личного состава парохода здесь оформлялись документы, необходимые для плавания за границу. Тут же брали разные грузы и принимали на борт рабочих, которых попутно доставляли на Урский, Урбюнский и Чингинский пороги и шиверы. Всем этим процессом руководила контора Верхне-Енисейского госпароходства, находящаяся в УстьУсе. Ее управляющим был Фомин Степан.

Весть о том, что пароход одолел Большой порог и теперь следует в Туву, быстро разнеслась среди тувинского населения сумона Кереме и далее вплоть до города Кызыла. Встречать «Улуг-Хем» торопились буквально со всех ближайших стоянок, юрт и аалов. Шли пешком, ехали на лошадях, на быках, так спешили увидеть пароход. В знак приветствия махали шапками, платками, низко кланялись, произносили здравицы. Ребятишки бегали, кричали, свистели. Семидесятилетняя старушка из местности Кургол Ува-Санчи выскочила из юрты, и. схватив двух маленьких внучат, рысью побежала к берегу, крича:

– Эй, ребятишки, скорее, скорее! Смотрите, огненная лодка идет! – Где волоком, где на себе тащила малышей и все продолжала вопить:

– Огненная лодка идет! Смотрите! Скорее!

Член ревсомола Сат Кургулек, житель сумона Кереме, оторвал добрую половину красной опояски, привязал ее на длинный шест и помчался на лошади к берегу, махая красным флагом в знак приветствия.

Федор Антонович Бочегуров (1911 – 1998 гг.) родился в деревне Гагуль Усинской волости Минусинского уезда Енисейской губернии. Семья в поисках лучшей доли кочевала по разным районам Хакасии и Тувы, испытывая неимоверные тяготы жизни. С детства автор познал все трудности добывания хлеба насущного: промысловая охота, сплав леса, сельхозработы – все было освоено. Тяга к знаниям, упорная учеба, четкие ориентиры в жизни помогли Федору Антоновичу получить образование. После окончания абаканской совПартшколы преподавал там же на Тувинском рабФаке, помогая преодолевать неграмотность. Затем много лет прослужил в кызылском погранотряде. Работал также в системе МВД республики. Федор Антонович оказывал консультативную помощь при создании первого тома «Истории Тувы». в 2017 году символическим тиражом под редакцией Елены Дюбанок вышли мемуары «Я вырос средь саянских гор». Инициатива издания книги принадлежит родственнице автора Марине Михайловне Зеляковой.

«Улуг-Хем» шел самым тихим ходом, периодически останавливаясь посреди реки, давая короткие гудки в знак взаимного приветствия людям, встречающим его на берегу. Пароход продолжал свой путь дальше, а жители все шли и ехали вдоль берега, наблюдая за ним. Одни останавливались, другие шли дальше. Это торжественное народное шествие двигалось от далекого пограничного сумона Кереме вплоть до города Кызыла. Вызвано оно было выражением большой радости, дружбы и солидарности с Советским Союзом. Эти чувства проявлялись везде и всюду на берегах Енисея. Еще бы! Первый пароход в Туве осенью 1929 года.

Позади остались Шигнетинская, Кызыл-Кызарская шиверы. «Улуг-Хем» снова подходил к высоким угрюмым скалам. А вот и Урский (Староверский) порог. Река здесь резко сузилась в плечах, шла она теперь по узкому коридору меж высоких черных скал. Справа, слева и посредине торчали серые камни. Казалось, что путь дальше закрыт. Выше Большого порога одним из самых трудных и опасных мест считался Урский порог. Пароход «Улуг-Хем» впервые шел здесь как раз в то время, когда камни его еще не были взорваны. Это произошло зимой 1930 года.

Петр Иванович пристально всматривался вперед, изучая обстановку.

«Да… Вот он, тот самый Урский. Много я про него слышал, а вот теперь сам с ним встретился», – подумал капитан.

А пароход все дальше заходил в узкую трубу, переваливаясь с борта на борт, строго следуя извилистому фарватеру. На вахте стоял молодой штурвальный Кеша Бочегуров, хорошо знавший все капризы и коварство Урского порога. Тем не менее он заметно волновался, все чаще поглядывая на своего капитана. Алексеев внешне был спокоен, ни малейшей тени тревоги не было на его лице. Он неотрывно следил за бушующей водой. Тихо подойдя, он исподволь стал наблюдать за Кешей, напряженно стоявшим за штурвалом.

«Вот так и я когда-то стоял, весь во власти водной стихии, которая простиралась перед глазами», – вспомнил молодость капитан.

Пароход шел медленно, впритирку к камням. Водовороты, быстрые сливные струи воды сбивали его с курса, и он местами почти застревал, с трудом выходя из водных клещей.

Алексеев распорядился в машинное отделение:

– Дать до отказа обороты!

Судно, сделав последние усилия, словно сорвалось с мертвой точки и быстро пошло вперед. Капитан шагнул к рулевому, глаза его словно впились в камень, который быстро приближался навстречу к пароходу.

– Лево на борт! – прозвучала резкая команда. Кеша мгновенно переложил руль, и «Улуг-Хем» послушно свернул влево. – Лево! Еще левее! Так держать, не заваливай! – продолжал командовать Алексеев.

– Вот он, тот самый «Копна-камень», гроза судов и плотов, – сказал Кеша и тут же глубоко вздохнул. На лбу его заблестели капли пота. Слов нет, крепко пришлось ему поработать, чтобы потоки воды не смогли столкнуть пароход на камни.

– Ничего не скажешь, он капризный и задиристый, всего можно ждать, – сказал Алексеев после выхода с Урского порога.

– А почему его еще называют Староверским порогом? – Алексеев обратился к Кеше.

– Говорят, еще до революции из Урянхайского края по реке в мир поплыла семья одного старообрядца. Фамилию его никто не знал. На Урском пороге плот разбился, все утонули. А его самого из воды вытащили местные люди. С тех пор это место назвали Староверским порогом, – объяснил Кеша своему капитану.

К исходу дня «Улуг-Хем» дошел до Урбюнской шиверы, где мы, рабочие, сошли с него и спустили груз, который он попутно вез на этот объект. Пароход продолжил свой путь дальше. Впереди его ждали Кызыл-Каинская и Чингинская шиверы – последние препятствия на выходе из ущельев Саян в тувинскую котловину, однако они особой сложности не представляли.

Пройдя опасный участок водного пути в Саянах, судно серьезных повреждений не получило, только отдельные легкие царапины. Уверенно, хотя и медленно преодолело все быстрые пороги, шиверы и перекаты, сохранив в нас веру и надежду, что оно сможет ходить в этих трудных местах.

С весны 1930 года, с открытием навигации, пароход начал регулярное движение между городом Шагонаром и Большим порогом, совершая один рейс в пять дней, причем в малую и среднюю воду и только в светлое время суток.

Литературное редактирование Елены Дюбанок.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *