Письма с фронта

«…Мама, нахожусь на Ровеншине. Скоро опять начнётся мясорубка. Но я по-прежнему спокоен. Я хочу жить, учиться. Я хочу выучиться на агронома и погибнуть мне нельзя. Мне всего двадцать…» – рядовой Тюлюш Холошпаевич Сенгин, первое и последнее фронтовое письмо.
«…Сегодня я ходил на передовую позицию. Вдруг появилось желание обратить внимание на деревья, на звёзды, на луну. Долго смотрел на восток. Перед мысленным взором возникла родная Тува, наш арбан, наши высокие и красивые горы, лес, могучий Улуг-Хем. Как дышалось свободно и хорошо! Скоро войне конец. Скоро я с победой вернусь. Через воду и огонь пройду и встречу тебя, моя мама», – Кошкар-оол Кара-Сал. Погиб под Ровно 2 февраля 1944 года.

«Дорогой брат, делай всё для того, чтобы ты мог помочь маме, пока я не вернусь домой. Самая большая ценность в жизни – это мама. Мама – это боевое знамя, с которым боец идёт в бой, громит врага. Мама – это человек, во имя которого мы должны жить, потому что она дала нам жизнь, в трудностях и муках поставила нас на ноги, привила чувство доброго и любовь к Родине», – Куулар Судер-оол. Погиб в бою за село Похорельце 9 февраля 1944 года.

«Железное сердце надо иметь, чтобы стерпеть, вынести, пережить всё то, что видишь на пути, шагая на запад. Путь отступления немцев сплошь залит кровью. Идёшь и видишь сотни сёл, сожжённых до основания. Сколько мы ни продвигаемся вперёд, не видим ни одной целой деревни. В каждом городе, в каждой деревне находим могилы замученных советских людей. Тысячи мирных жителей расстреляли в Ровно и других населённых пунктах. Детей они убивали, ударяя их головой о кирпичные стены», – Монгуш Чылбак. Геройски погиб под Дубно 12 февраля 1944 года.
«Милая моя Зоя! Мои детки Ким-оол и Тамара!

Ах, как хорошо на сердце, когда получаешь от вас письма, когда видишь в них ласку и чистую любовь. Вот почему хочется жить и наносить проклятой немчуре удар за ударом. Хочется кричать, кричать проклятия фашизму,который разорил наше счастье. Тут, совсем недалеко от города Дубно, была деревня Малестина, а посреди неё церковь. Так вот однажды на машинах нагрянули фашисты, они под дулами автоматов согнали всех жителей в эту церковь, закрыли двери, облили бензином и подожгли её. В один час сгорела церковь, а в ней 800 ни в чём не повинных людей. В основном женщины, дети и старики. Когда видишь это, сердце перестаёт биться. Лишь одно чувство – ненависть… Сердце очерствело. Хочу написать хорошее письмо, но не получается. Только ты, дорогая, смотри, не сдавайся. Береги детей! Ведь ты да наши малютки всего дороже для меня на свете. Пиши письма. Крепко обнимаю» – Сат Бурзекей. Геройски погиб под Сурмичами 12 февраля 1944 года.

«Мама, спешу сообщить, что жива и здорова. От Деражно до Ровно мы отбили у немцев десяток деревень, помню некоторые из них – Бронники, Грабув, Ставки, Обарово. Мама, я получила твоё письмо. Спасибо. Ты спрашиваешь, страшно ли на войне? Конечно, страшно. Но только, как увижу раненого – обо всех страхах забываю. Вначале только и думала: не наступить бы на мину, не попасть бы снайперу на мушку. А потом ничего, привыкла… Твоя дочь Амаа».

«Привет из Германии! Здесь весна в полном разгаре, всё зеленеет кругом, цветут цветы. Внешне как будто всё хорошо и счастливо в мире. А на самом деле стоит сильная артиллерийская канонада, гремят тысячи орудий, рвутся снаряды и бомбы», – Седен-оол Оюн Ожааевич. Погиб в Берлине за день до окончания Великой Отечественной войны.

«9 мая 1945 года. Целую ночь не спал. Палили из всех видов оружия, и я тоже из автомата расстрелял все патроны. Вот она, победа, о которой так много мечтали все эти тяжёлые годы. Она застала меня в Берлине. Светит яркое солнце, хотя и прохладно. Зелень распустилась. Словом, праздник как праздник. Я расписался на рейхстаге. Просто написал: «Оюн из Тувы». И дату поставил: «9 мая 1945 года», – Кежеге Оюн Борбак-оолович. Освобождал от фашистов Варшаву, дошёл до Берлина, штурмовал рейхстаг. После войны работал в Ээрбекской школе завхозом. Умер в 1967 году.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *