Юрий Ахпашев: Все имеют право меняться, даже художники

Текст: Лидия Косарева   |   Фото: из личного архива Юрия Ахпашева

Юрий Ахпашев – известный тувинский художник, работающий в стиле абстракционизма. Хотя в республике его больше знают как создателя тувинской керамики, увлеченно передающего свое мастерство детям. Он постоянно ищет что-то новое, меняет профессии, увлечения. Разработал на основе русских традиционных свистулек и японской керамики «Раку» свою особую тувинскую глиняную флейту, слава которой перешагнула Саянские горы.

Родился Юрий Макарович 26 марта 1959 года в селе Казановка в Хакасии. Отец его, Макар Ефграфович, умер за полгода до рождения сына. Когда Юре исполнилось шесть месяцев, мать, Зоя Ивановна Ахпашева, перевезла свою семью в село Есино, где он и вырос. А став взрослым, окончил художественное отделение Кызылского училища искусств и тех пор связал свою судьбу с Тувой накрепко.
Уже много лет создатель тувинской керамики Юрий Ахпашев и его супруга, основатель детского фольклорного ансамбля «Октай» Надежда Пономарева работают в одноимённом Детском центре русской традиционной культуры. Юрий Макарович обучает ребят искусству лепки окарин – глиняной флейты в форме игрушки, а его супруга Надежда Васильевна передает своим ученикам мастерство традиционного духовного песнопения старообрядцев из верховья Малого Енисея. У творческой пары трое детей – Макар, Мария, Майя, которые тоже посвятили себя искусству, и семь внуков, которые пока еще познают мир.

Неслучайный выбор
– Юрий Макарович, юбилей – это время подводить итоги?
– Подводить итоги еще рано. Жизнь постоянно дарит что-то новое, и ты постоянно что-то ищешь, достигаешь каких-то горизонтов, а за ними – новые цели, новые достижения. И этим, я считаю, жизнь и интересна. Она не может быть скучной. Повседневная жизнь, разбитая на маленькие моменты, постоянно мотивирует человека на поступки и дела.
– Когда вы решили стать художником?
– В юности я об этом не думал, и даже выбрал себе профессию геолога. Но человек при рождении все-таки предназначен для какого-то вида деятельности. В нем заложено определенное качество, свойство, которое в какой-то момент при благоприятных обстоятельствах начинает раскрываться.
– А что способствует раскрытию художника?
– Собственный интерес, природные задатки, но чаще всего – случай. Жизненные ситуации возникают такие, что они способствуют развитию, они как будто специально созданы для этого. Еще в детском саду я уже показывал способности к лепке и рисунку.
– Получается, что вы стали художником не случайно?
– В деревне Есино, в Хакасии, где я вырос, у соседей на чердаке мы с ребятами нашли большой деревянный ящик, набитый рисунками, выполненными тушью и пером, и серую книгу большого формата с металлическими уголками, на обложке которой было написано «Учебный рисунок». Вскоре эта книга оказалась у меня. И я сразу начал срисовывать фигуры людей, так меня поразили рисунки.

Звуки холста
– У кого вы учились, у вас были любимые учителя?
– Мои учителя это, прежде всего, Рембрандт и представители искусства Франции конца XIX и начала XX веков. Мне повезло, я смог посетить лучшие музеи страны: Эрмитаж, Русский музей, Третьяковскую галерею. Бывая там, я мог видеть работы лучших мастеров в подлиннике, и даже попадать под их влияние. Для своего времени Рембрандт был большой новатор. Вглядываясь в его работы, едва ли не внюхиваясь, можно было увидеть его технику, то есть следы его кистей. Мастера эпохи Возрождения разработали технику лессировки. Это что-то вроде многослойной живописи, когда краска наносится слой за слоем поверх основного цвета.
– Какое направление в живописи вам ближе всего?
– Импрессионизм, постимпрессионизм, начало кубизма и абстракционизм. Поэтому меня очень сильно увлекало творчество Василия Кандинского.
– Мне понравилась ваша картина в желто-голубых тонах. Хотя это и абстракция, но в ней как бы прослеживается женская фигура.
– Я бы не хотел конкретизировать сюжет. В этом виде искусства каждый зритель должен создавать свой собственный образ, свое восприятие. Пусть это будет «Композиция №6». Она создалась, когда я однажды пытался представить себя Чюрленисом.
– Мне тоже нравится его творчество. А как вы создавали свои картины?
– Обычно я ждал особого случая. Но для этого необходимо, чтобы было натянуто сразу несколько полотен, скажем, 5 – 6. Я подходил к холстам и как бы щелкал по ним пальцем, и каждый холст отвечал определенным звуком, как натянутый барабан. И в зависимости от исходящего звука я определял, на чем буду работать. Мог даже сказать: «Извини, друг, сегодня не твой день» и уходил к другому холсту, звук которого меня удовлетворял. Потом мне еще нравились запахи предстоящей работы: красок, растворителей, лаков, запах льняного масла, – все это окутывало и подвигало к творчеству.
– Ставили ли вы перед собой грандиозные цели? Например, хотели ли вы стать как Пикассо или Дали?
– Я достаточно трезво оцениваю себя. Почему-то я себя сравниваю с таким растением, как тальник, и я не могу представить себя таким высоким и сильным деревом, как дуб.

Глиняная свистулька
– Как вы начали заниматься лепкой?
– Опять-таки все было предопределено. Как-то в начале девяностых я поехал вместе с ансамблем «Октай» на фольклорный фестиваль в Новосибирск. На таких мероприятиях обычно бывает выставка-ярмарка декоративно-прикладного творчества. Там мы впервые увидели окарину – род глиняной флейты и даже приобрели несколько работ. Потом так было угодно судьбе, что мы познакомились с группой археологов из Санкт-Петербурга. И вот как-то они привезли нам в подарок глиняные игрушки, выполненные профессионально, они произвели на меня сильное впечатление. И я решил научиться лепить свистульки, стал изучать традиции глиняных игрушек разных стилей: что-то читать, что-то лепить по образцам. И так потихоньку немного этим мастерством овладел.
– Эти свистульки имеют какое-то применение?
– Конечно. Сначала фольклорный ансамбль «Октай» начал использовать окарины в своих концертах, потому что у глиняной флейты особый неповторимый звук. Потом Надежда Пономарёва – руководитель ансамбля «Октай» – предложила слепить несколько игрушек для подарков, чтобы можно было их дарить, когда коллектив выезжает на гастроли за пределы Тувы, и мы стали изготавливать игрушки-свистульки уже целенаправленно.
– А как вы создали свою студию лепки?
– Тоже неслучайно. Школа №14 находится рядом с нами. Чаще всего дети к нам приходят оттуда. Сначала мы только рисовали, но потом сами собой стали появляться ребята, которых заинтересовала лепка. Чтобы обучать рисованию, в Кызыле немало мест, зато глиной дети занимаются только у меня.


– Как обучаете?
– От простого к сложному. Сначала я учу ребят работать с глиной, мять ее, понимать пластику, настроение. Только потом идет формирование фигурок, роспись, обжиг.
– Какие известные игрушки вы брали за образец?
– Сначала мы копировали игрушки известных брендов: Дымковская, Каргопольская, Филимоновская свистульки. Но потом я решил, что надо искать что-то свое. Не хотелось просто копировать кого-то. И тогда пришла мысль делать глиняные игрушки на местном материале. У тувинцев не было глиняных игрушек, зато были фигурки из камня, золотые украшения скифских мастеров, и я решил это как-нибудь соединить.
– Например, как в вашей работе, где вы изобразили собаку?
– Да. Оскал ее морды отражает местный колорит. Как и орнамент по всему телу. У меня есть фотография, где идёт процесс изготовления окарины – свистульки. Точнее – античного грифона, то есть полульва, полуорла. В рамках культурного форума в Санкт-Петербурге в 2017 году был фестиваль «Русь мастеровая». Тема – «классика». И я решил сделать грифона, но с тувинским колоритом, поэтому он украшен тувинской шапкой.

Своя манера
– А своеобразный «металлический» оттенок вы уже сами выработали в процессе работы?
– Сначала наши свистульки были яркие, задорные, почти как дымковская игрушка, но по пластике и силуэту они были совсем другие. Но потом в процессе изготовления работ я узнал, а позже и овладел так называемым «восстановительным обжигом». Он наиболее характерен для японской керамики «Раку». Я и начал использовать.
– Но они разные, одни светлее, другие темнее.
– Можно достигать разных оттенков глины: от наиболее холодной – «металлической», по цвету как бы черной, до – более теплой – светло-коричневой. Это зависит от температуры обжига. Когда глиняная фигурка в печи разогревается до 900-1000 градусов, то в газовой среде, обедненной кислородом, происходит отрыв атома кислорода от молекулы окиси железа (F2O3), которая находится в глине. И глина приобретает характерный металловидный блеск.
– Вы уже достигли своего стиля в лепке или все еще в поиске?
– Я постоянно что-то ищу. Важно найти новые образцы. Начал изучать работы древних скифских мастеров из золота, чтобы потом перевести их в объем. Раньше, например, у меня не было свистульки в форме кабана. Теперь есть.
– А ваши ученики могут принести какие-то новые формы?
– Обычно студийцы копируют мои работы. Но всегда находятся ребята, которые, даже копируя, могут создать что-то новое, необычное. Мы это используем.

Любимое дело
– Вы уже достаточно давно занимаетесь искусством. Вам знакомо такое понятие, как творческий кризис?
– Думаю, что нет. Последние два десятилетия я живу достаточно комфортно с самим собой. Когда у меня заканчивался какой-то один период творчества, начинался другой, он меня увлекал, и я легко расставался с тем, что ушло.
– Иными словами, вас все устраивает?
– Я занимаюсь любимым делом, оно не только меня кормит, но и позволяет жить комфортно. И хотя увлечение превратилось в работу, оно не напрягает. Но когда я работаю над своими фигурками, мне особенно хорошо.
– Вы планируете свою персональную выставку?
– Надеюсь, что когда-то и это случится.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *